Мир КапитановДмитрий Теплицкий — капитан стальной яхты «Мидана», построенной из ледокольной стали, многодетный отец и один из немногих российских яхтсменов, дважды прошедших маршрут на Шпицберген. Корреспондент «Мира Капитанов» Елена Трусилина встретилась с Дмитрием в баре «Моряк и чайка», чтобы поговорить о его арктических экспедициях.
— Я рада пообщаться с вами, много о вас читала, смотрела. Вы очень интересный, необычный человек, и яхта у вас подстать — тоже необычная. Она изготовлена из стали ледокола. Когда вы её строили несколько лет назад, вы уже думали о том, что на ней пойдёте в Арктику?
— Когда мы с супругой первый раз попали в русскую Арктику — это было порядка восьми лет назад — у меня тогда был маленький катер, и мы приехали в Териберку. Его спустили, волны были большие, мы там ловили треску. Я влюбился в Арктику с первого раза: Баренцево море, пляжи из круглых камней. Я был поражён северным сиянием. И как влюбился, так и подумал о том, что катерок для покорения Арктики, слишком маловат. Поэтому надо что-то надёжное, стальное, лучше из стали атомного ледокола. Начал искать проект. Так и родилась идея создания яхты «Мидана», на которой мы сейчас Арктику и покоряем.
— «Мидана» — очень необычное имя. Оно сложено из имён всех членов вашей семьи. Вы многодетный папа.
— Всё верно.
— Когда вы планируете свои путешествия — ведь это такие экстримальные приключения— как вы определяете, куда возьмёте семью, детей, а куда лучше один или в мужской компании отправитесь?
— У нас был такой случай с супругой: когда я сказал, что первый раз на Шпицберген мы пойдём вместе с тобой, она подумала, поизучала вопрос и сказала: «Нет, Димочка, давай первый раз ты сходи лучше один с опытной командой, покажи мне, как это будет. Всё изучи и проверь, получится — не получится. Но прежде чем ты пойдёшь, обязательно напиши завещание на всякий случай». Мы серьёзно, честно, поехали к нотариусу. Не бояться только дураки, конечно, мне было страшно: непонятно куда, первый раз высокие широты. Для детей, конечно, надо написать завещание.
Написал завещание, благополучно вернулся. На следующий год со мной супруга сходила на Шпицберген уже во второй раз смело. Но завещание до сих пор лежит, потому что я арктические приключения не останавливаю, и с каждым годом походы всё сложнее и сложнее.
— Если бы ваша яхта могла говорить, что бы она сказала о вас и вашей команде?
— Яхта «Мидана» — это женское имя, это девочка. А, как правило, команда процентов на восемьдесят — это мужчины. Мужчины иногда относятся к ней как к средству передвижения. Для меня «Мидана» — это живая душа. Я к ней так отношусь. Первое, что она сказала бы новой неопытной команде: «Хватит тянуть фал!», потому что уже пару раз пытались паруса порвать. Когда тянешь фал наверх — у нас китайский парус, уникальное парусное вооружение — есть галсовые шкоты, и надо всё время следить, чтобы был «молоточек» открыт, чтобы «червячок» не забился и чтобы свободно фалы уходили. Потому что один фал поднимает, а остальные должны свободно уходить, вот эти галсовые. Уже несколько раз пытались порвать этот фал. Она бы сказала: «Хватит тянуть!» Это первое.
Второе: «Всё, я больше не могу, поворачиваем». Потому что в этом году мы попали в неожиданный шторм на Карском море — 37 узлов встречного ветра. Хотя по прогнозу должен быть северо-восток, а к нам вышел чистый восток. Я понимаю, что мы вперёд двигаться не можем: упираемся в волну, паруса просто рвёт, мы не можем идти дальше. Один узел вместо четырёх-пяти узлов. Я созвонился с пограничниками, сказал: «Всё, мы уходим». Поэтому вторая фраза, обязательно, она должна сказать: «Хватит, я больше не могу, поворачиваем». Это факт.
Ну и третья фраза — она счастливая, однозначно. Все цели, которые мы перед собой ставим, мы достигаем. Мы дошли, то есть — «Мечты сбываются». Дай Бог, что так и будет дальше.
— Отправляясь в такие опасные приключения, особенно когда вы сталкиваетесь с экстремальными ситуациями, как вы справляетесь с эмоциями? Ведь нужен здесь, наверное, холодный рассудок?
— Я человек, как и все мы, и я всегда говорю: должно быть страшно. Это факт. Если тебе страшно — это нормально. Безумные люди — они ничего не боятся, и вот они, как раз, лежат на дне океанов, морей и не только. Страх — это нормально. Самое главное — не показывать свой страх команде. Если ты боишься, если ты в панике — капитан, который знает эту лодку уже сколько лет, сколько миль на ней прошёл, сколько было экстремальных ситуаций — команда начинает вести себя из-за испуга капитана неадекватно. Тут главное — взять себя в руки, холодный рассудок и обязательно занять членов экипажа делом, чтобы они тоже не скучали, не сидели и не страдали от очередной волны, не думали: «Ой, куда мы идём? А давайте куда-то в другую сторону». Это исключено. Надо всегда держать позитив и шутки, разные истории: «А вы знаете, эта волна всего четыре метра, это ерунда. Мы шесть метров ходили под «там-то-там-то», вот там было реально страшно. А это вообще мелочи, не переживайте. Всё нормально». А там чуть больше — шесть с половиной. Ну ничего, тоже прорвёмся.
— Были такие ситуации, которые сначала казались опасными, сложными, вот вы испытывали этот страх, а потом вы просто всей командой смеялись над ними?
— Мне всегда на ум приходит смешная, даже комичная ситуация. Я сейчас расскажу со своей точки зрения, как я её увидел. У нас получилось так, что ночью в три часа замкнуло переднюю помпу — носовую помпу — и она всё время работала. Смотрю, почему-то разряжается аккумулятор, быстро разряжается. Посмотрел на датчике — передняя помпа работает. Думаю, надо проверить. Два члена экипажа спят в передних кубриках. А мы с вахтенным стоим на вахте в рубке. Я говорю: «Я пошёл посмотрю». Пришёл туда, понял: там был мешок с углём, он просто разбился из-за волны, ветра, качки, свалился вниз, под пайолы (жёсткий съёмный пол в яхте — прим. редакции). Там была щель, он туда свалился и насыпал горкой на эту помпу. Она замкнула, её надо было отключать. Но прежде чем отключить, надо было всё вытащить. Щель буквально 50 см, всё в угле, маленькое пространство — 70 см. Мне с моими габаритами надо туда залезть. Я залез, если коротко, раздевшись полностью, потому что помыться в шторм негде. Думаю, ну, хотя бы одежда, чтобы была чистая. Залез, вычищаю, вычищаю, выхожу оттуда и вижу расширяющиеся глаза у моей команды, и они начинают смеяться. Это был просто безумный смех. Я не понимаю, что случилось. «Мы тебя потеряли! Мы думали, что ты за борт упал!» Я говорю: «Так я там внизу, под пайолами». — «Мы заглядывали туда, там тебя не было». Я говорю: «Так я под пайолами, поэтому меня не видно. Я оттуда руками достаю». Вы представляете: я выхожу оттуда в чём мать родила, весь чумазый, весь грязный, а они просто валяются на палубе и смеются. Шторм, ветер кругом. Вот эта ситуация мне всегда вспоминается — комичная такая.
— Как вы подбираете команду, экипаж, когда собираетесь в плавание?
— Это должны быть обязательно единомышленники. Должны люди быть влюблены в Арктику хотя бы дистанционно, как я, с чего я начинал. Дистанционно в неё был влюблён, потом Териберка, а потом всё остальное. Люди обязательно с каким-то минимальным опытом, потому что есть люди, как я — меня не укачивает вообще, таких 1% населения — а есть люди, которые не могут адаптироваться к качке. Вот это самое критичное. Проходит неделя, две — обезвоживание. Чтобы такого не было, нужно чтобы человек себя хоть где-то испытал ранее, понимал, что вот два-три дня меня укачивает, а потом всё, я уже не болею, потому что мы идём достаточно далеко всегда — это пять-семь дней минимум.
— В последнюю экспедицию вы брали учёных. Зачем?
— Да, мы брали бриологов. Когда мы собрались в эту экспедицию — как правило, планируем экспедиции в феврале-марте, набираем команду единомышленников — со мной связались бриологи из Петербурга и сказали, что им надо посетить остров Уединения, остров Визе. Я до этого по плану хотел пойти на Землю Франца-Иосифа, но они сказали, что это очень важные научные исследования, я им поверил. Почему бы и нет? Когда я ещё раз попаду на восьмидесятую широту, на остров Визе — очень знаменитый остров, — естественно, я согласился, потому что любая наука — это интересно.
Во-первых, они изучают экологию. Экология в Арктике сейчас очень важна. В принципе, во всём мире, в Арктике особенно. Арктика, Антарктида — это те места, за которыми мы должны пристально наблюдать. Было очень интересно: поза бриолога — стоит на коленях, буквально у земли с лупой и ковыряется, 50 метров — это примерно два часа. Вот так, метр за метром. А мы вокруг бриологов стоим с ружьями и смотрим: там медведь пробежал, здесь медведь с медвежонком. Мы начинаем гавкать, хлопать. У нас есть фальшфейеры, есть хлопушки специально для этого, оружие тоже есть, но это крайний случай. Представляете, как стрелять в медвежонка с медведицей, когда они рядом? Конечно, мы гавкаем, кричим, улюлюкаем, и на крайний случай — петарда, на крайний случай — фальшфейер. Ну и совсем на крайний — Слава Богу, что мы этим не пользуемся — это стрелковое оружие.
— Вот вы сейчас сказали про медведей. Это в любом месте страшно, не только белые, бурые — там где-то на природе встречаешься. А помните свою первую встречу с медведем? Вы как-то к этому готовились, изучали инструкцию, что делать в этом случае?
— Первая встреча, как правило, в зоопарках. Но первая встреча вживую с белым медведем произошла на архипелаге Шпицберген, в районе ледника Норденшёльда. Когда мы подходили к леднику, увидели: на скале стоял белый медведь, большой, и кушал метрового тюленя. Мы изучали норвежские правила: ближе чем за 500 метров нельзя подплывать к нему. Поэтому держались на расстоянии. Он носом повёл, понюхал и понял, что это неинтересно. Интереснее покушать тюленя, и продолжил свою трапезу. Мы, не приближаясь близко, любовались, как он обедает.
— Арктика — это удивительный мир природы, животный мир. А что вас больше всего впечатлило?
— Арктика — это место, где посчастливится побывать немногим, и быть причастным к тем немногим, которым это удалось, само осознание этого, греет. Это первое. Это какое-то внутреннее чувство. А второе: там всё… Допустим, если говорить об архипелаге Шпицберген, когда семь дней в океане подходишь к земле, и ты видишь эту землю за десять миль, потому что там огромные скалы. Шпицберген — высокие горы, ледовые шапки, ледники, спускающиеся вниз, киты кругом, медведь пробежал. Это потрясающе. Это невозможно передать словами. И на камеру это, естественно, не передаётся.
Поэтому всем рекомендую там побывать по возможности. Хотя бы русская Арктика, хотя бы здесь, Кольский полуостров. Это тоже очень замечательно, очень здорово. Мне нравятся эти места, я в них влюблён.
— Чем запомнилась Арктика? Чем она пахнет?
— На самом деле, я вам расскажу тайну. Она ничем не пахнет. Вы представляете? В океанах нет запаха. Да, море пахнет, потом к нему привыкаешь. Везде море, океан — оно везде пахнет немножко холодом, чем-то таким. Но самое главное в Арктике, конечно, это люди. Впечатления — это же не только природа, ещё люди. Мне так кажется, что чем выше широта, тем теплее люди. Чем холоднее вокруг, тем теплее их души. Мы попадаем в какую-то семью, сразу видим, что мы здесь не лишние. Нам всегда помогут, придут навстречу, всегда всё покажут, всё расскажут и ничего за это не просят. Это всегда греет, несмотря на холод, который там.
— Ваша семья, когда вы отправляетесь в такие путешествия, они за вас переживают, но наверняка не везде есть связь. Как вы с ними связываетесь? И у вас есть какие-то договорённости?
— На яхте «Мидана», есть стационарный спутниковый телефон. Можно всегда позвонить в рубку. Там такая красненькая трубочка стоит, которая пикает. Но спутниковая связь достаточно дорогая — входящие, исходящие мне дешевле — там сим-карта стоит не российская, и с Россией звонить достаточно дорого. Поэтому я вижу, кто звонит. Если один гудок и сброс — значит супруга, значит надо просто перезвонить. Если три гудка — значит кто-то другой, значит можно взять. Мы всё время связываемся по телефону. Как правило, если я иду без супруги, она является моим навигатором, то есть таким лоцманом, который контролирует наше передвижение с земли. Так как у нас есть спутниковый телефон, но я не подключаю интернет, у нас правило: в 11:00 по московскому времени звонок, рассказываю нашу широту, долготу. Я говорю, где мы сейчас находимся, где мы будем через сутки ровно в 11:00 утра. Этот маршрут буквально сбрасываю, через десять минут перезваниваю. Супруга весь маршрут по определённым координатам, которые я сказал, называет: льдов нет, дует вот так. Вы можете пойти правее, потому что вам навстречу идёт шторм. Либо левее, либо всё в порядке, попутный ветер, идите прямо.
— Как вас жена встречает?
— В этот раз, когда меня не было 44 дня, это было очень много. Я приехал домой — был огромный плакат наклеен прямо на дверь дома. Бутылка шампанского, естественно. «Папа, ты лучший, папа, ты это сделал!» И шарики. «Папа дома, папа лучший!» И так далее. Мы зашли — торт, бутылка шампанского, дети все улюлюкают, радуются и так далее. Было действительно в этом году достаточно сложно.
— У вас и девочки, и мальчики есть среди детей. Если они, когда повзрослеют, захотят повторить ваш капитанский путь, как вы к этому отнесётесь?
— Только за, только в путь! Но у нас сложилось так, что старшая дочка — она к яхте относится терпеливо. Средний сын Никита — он вообще лодку не любит, потому что там, как правило, нет интернета, а он без интернета жить не может, как многие современные дети его возраста. Я это, конечно, не одобряю и стараюсь всё равно его в зону дискомфорта определить, чтобы какое-то время, хотя бы недельку, он пожил без этого интернета, вдали от цивилизации и поближе к природе. Ну а младшая дочь Анютка — она обожает лодку. Любой повод: «Папа, когда ты меня возьмёшь? Папа, когда мы пойдём? Папа, когда новая экспедиция? А ты меня возьмёшь? А возьми, пожалуйста». Она обожает яхту «Мидана». Она, скорее всего, если ничего не изменится, дай Бог, пойдёт по моим стопам. Наследница яхты «Мидана» фактически.
— Давайте про китов поговорим. Какие они в жизни?
— Они бывают разные. Первого кита мы встретили, выходя из Архангельска в Мурманск, под Мурманском, чуть дальше Териберки. Это был малый полосатик, небольшой. Мы шли под парусом очень медленно. Мы ждали, когда откроется проход в Мурманск, тихонечко дрейфовали на парусах. И видим: вот такая спина, буквально два метра от яхты, спина кита, вот этот фонтан. Это было просто потрясающе. Он где-то минуты три рядом с нами плыл.
Но самое потрясающее, что мы увидели в двадцать четвёртом году, когда возвращались из Шпицбергена в Архангельск. Как только мы перестали видеть скалы архипелага Шпицберген, у нас был попутный, хороший, крепкий ветер. Мы выбежали на палубу и видим — «Киты, киты, киты!» Буквально четыре огромных больших полосатика. Либо это большие полосатики были, либо кашалоты, я не знаю. Есть такая разновидность китов — кашалот, у них такая тупая мордочка. Мы морду не видели, только горб этих китов, ласты большие. Вот эти пять китов плывут рядом с нами. Когда я посмотрел, оглянулся назад на горизонт — весь горизонт… Многие говорят, китов мало осталось. Весь горизонт просто в фонтанах их дыхания. Горизонт, туман и вот эти фонтаны. Я не считал — одновременно штук тридцать, наверное, и пять рядом с нами.
Это было потрясающее зрелище. Просто что-то такое. У меня даже на камеру, когда это снимал, у меня даже горло перехватило. Киты, киты! Выдавить из себя не могу. Потрясение было просто огромное.
— Когда ты видишь мощь природы, наверное, это производит на человека наибольшее впечатление. Да?
— Это точно. Каждая наша экспедиция — это что-то новое. Невозможно… Первый раз когда мы сходили на Шпицберген, думал, второй раз пойдём — ничего нового не увижу. Каждый день был новым, каждый день был уникальным. Все говорят: море оно одинаковое. Оно всегда разное. Каждый день, особенно в Арктике, там погода меняется непредсказуемо. Там бывает прогноз один, а по факту он другой. И ты на море смотришь: сегодня оно тёмное, завтра оно ярко-голубое, потом оно бирюзовым становится. Гренландское, допустим, море отличается от Баренцева по цвету. Баренцево от Норвежского. Норвежское близко к Гренландскому, там плюс-минус одни широты. И ты уже даже видишь: так, волны другие. Всё, мы в Баренцевом море.
По характеру моря, даже по цвету его можешь определить. Цвета немножко отличаются, хотя там идёт Гольфстрим, всё смешивается, но всё равно есть отличия и они достаточно уловимые. Каждый раз море разное, как и каждый поход уникален на любой яхте, не обязательно на яхте «Мидана».
— Дмитрий, когда думаешь об Арктике и об опасностях, которые там могут быть, помимо белых медведей и штормов, сразу на ум приходят айсберги.
— Я тут недавно новый ролик сделал, и мне сказали: в Ледовитом океане айсбергов нет. Это паковый лёд. Но он такой внушительный. Айсберг — когда что-то отваливается от ледника. Айсберги есть где-то, наверное, в районе ледников — Норденшёльда там где-то, на Шпицбергене кусок отвалился, поплыл. Здесь, конечно, это паковый лёд, который разламывается и плывёт. Вот этот лёд, он действительно опасен.
И уникальность второй экспедиции на Шпицберген: очень долго дул нам попутный ветер. Из Архангельска мы шли по прямой на архипелаг. И в это время, подходя, недалеко осталось 20-30 миль до Шпицбергена, мы увидели на горизонте… Мы подумали: «Земля». Я только подумал: очень рано. Землю мы не должны её видеть. Это тридцать миль, визуально невозможно. Потом присмотрелись — это лёд. То есть вот этот северо-восточный ветер, который нам был всегда попутным, он дул пять дней подряд, и он надул просто нам льда оттуда, как раз с Северного полюса. Хорошо, он был очень разобщённым. Это был мой первый уникальный опыт хождения между льдами. Мы так потихонечку между ними… Он был разобщённый достаточно, как он называется по классификации — зелёно-жёлтый. То есть где-то было сложно, но у меня камера на мачте, мы всегда смотрели сверху, смотрели, где можно пройти. Так, здесь пройти нельзя. Мы левее, правее. Это путешествие 30 миль вместо 2-3, мы шли 10 часов, потому что там не разгонишься, там надо быть аккуратным. И очень важно, у нас ветер был попутный и достаточно маленькая волна, мы обходили. Но если бы волна была побольше — из моего личного опыта и из опыта многих других яхт небольших — то лучше уйти подальше от этих айсбергов, потому что если тебе навстречу летит айсберг с волной, он может вскрыть — несмотря на ледокольную сталь — может вскрыть обшивку. Опыт того же «Титаника».
— Какие самые громкие, сложные вызовы вам дала Арктика?
— Вызовы, которые я смог преодолеть. Вот как раз 2025 год — поход на высокие широты, на восьмидесятую широту. Яхта «Мидана» до этого поднималась только до 78,2. Это посёлок Пирамида на Шпицбергене, наш заброшенный старый посёлок, очень уникальный. И попасть на восьмидесятую для меня было очень престижно. И знаете, вызов не в том, увидеть льды. И я был очень сильно разочарован и удивлён, как и вся команда, когда мы попали, на остров Уединения, и температура была +13°. Мы гуляли в футболках, вокруг медведи в шубах потели. А мы тоже немножко подраздевались. Я думаю: ну ладно, на острове Визе точно увидим айсберги. Мы приходим — там +11. Мы спрашиваем местных метеорологов: «А как так? Где льды?» Они говорят: «А вы знаете, льды две недели назад уже растаяли, их нет». В этот раз уникальная ситуация: две недели дует южный ветер, выдавливает южные тёплые массы в Арктику. Во-первых, сдувает лёд более южнее, а во-вторых, лёд тает. Мелкие вот эти льдинки — они растаяли. Даже вечной мерзлоты мы не увидели на острове Уединения. В двух местах лёд… Даже не было вечной мерзлоты — просто она ушла. В скалах вот эти прослойки вечной мерзлоты — в двух местах мы только видели. Уникальная ситуация. Кто-то волнуется, говорят: глобальное потепление. Кто-то говорит: этого не существует. Я отношусь к этому так: это уникальная возможность для таких яхт и лодок, небольшого маломерного флота, увидеть Арктику собственными глазами, не прибегая к походу на больших атомных ледоколах. Ты идёшь, маршрут согласовываешь через Севморпуть и идёшь туда, куда тебе хочется, где ты всегда мечтал побывать.
— Кстати, с точки зрения оформления, согласования: если вы идёте на Шпицберген или по Северному морскому пути, это нужно где-то всё согласовывать?
— На Шпицберген — нет, потому что это особая экономическая зона. Там зарегистрированы 50 с лишним стран, но официально представлены только две: Норвегия и Россия. Трактат от двадцатого года, ратифицированный в девяностых годах, по-моему. Присутствие закреплено в международной конвенции. Там необходимо вести административно-хозяйственную деятельность. И это в настоящий момент осуществляют только две страны: Норвегия и Россия. Россия там по-прежнему добывает уголь и организовывает туризм. Поэтому — добро пожаловать. Там, кстати, сейчас «Арктик Уголь» организовал постоянные круизные рейсы из Мурманска на Шпицберген и назад. Ходит пароходик, по-моему, на 50 мест. Можно туда-обратно сходить без проблем.
На Шпицберген оформляться не надо, а на прохождение Севморпути любым судном — от маленького до большого — требуется оформление в Главсевморпути. Это достаточно простая процедура. Есть онлайн-сайт, на котором надо заполнить форму. Всё из судового билета, капитан, какая команда идёт, маршрут прописать. После этого ждёшь примерно дней 10-12 — они отвечают. Очень просто, очень хорошо. Если вдруг они там не отвечают, это можно оформить через Госуслуги, тоже на имя Главсевморпути. В этом году, кстати, всего две яхты маломерные из России ходили, точнее заявились на Севморпуть. Это яхта «Мидана» и яхта «Пётр I», с которыми мы в этом году встретились на Диксоне.
— Каково это — быть одной из двух яхт?
— Это потрясающе. Но я бы хотел, чтобы было больше людей, потому что Арктика — уникальное место, и как можно больше людей надо, чтобы смотрели на это чудо. И сейчас открывается такая возможность. Поэтому я бы за то, чтобы было много судов с российским флагом. Да и не только с российским. Люди, посмотрите, как это красиво!
— Где вы впервые увидели северное сияние?
— На Белом море в этом году, это уже конец сентября был. Это потрясающе. Я проснулся на завершении северного сияния. У меня был вахтенный. Я был подвахтенным. Он будит меня. Мы выходим. И вот две мачты яхты «Мидана». Смотрим наверх, и между двумя мачтами всполохи. Очень красиво. Я не успел снять на видео, просто две фотографии сделал. К сожалению, у меня только фотографии остались. Две мачты яхты «Мидана» и северное сияние между ними. Это когда я на яхте увидел первый раз северное сияние.
А самое моё первое сияние — это Териберка. Вот тогда, когда я знакомился с Арктикой, как раз на Териберке первое северное сияние мы увидели.
— Расскажите, как вы готовитесь к экспедициям? Сколько времени начинаете всё это делать?
— С конца января мы начинаем готовиться обязательно заранее, потому что в первую очередь это команда, всё остальное вторично. В первую очередь — команда.
Мы должны определиться, куда мы идём, собираем команду, маршрут, обязательно подготовка лодки, потому что сейчас она стоит зимой под снегом, в сугробе зимует. И весной, как только растает снег, мы начинаем подготовку лодки. Это примерно месяц. Сталь — за ней нужен постоянный уход. Несмотря на то, что она ледокольная, к сожалению, всё равно вот эти рыжики, как я говорю, они выскакивают. То есть покраска, обслуживание всех систем, какие-то вещи, которые с прошлого года сломались. Допустим, у нас в Карском море в этом году упал парус. Скоба такая большая из нержавейки — она просто лопнула, мы там навязали верёвочку, эта верёвочка нас спасла. Навязали, восстановили парус. С этой верёвочкой мы доходили до конца сезона и нормально. Сейчас надо доварить, посмотреть, где ещё какие места, проверить второй парус — не будет ли такой проблемы. Проверить все помпы. В общем, это целый комплекс работ, который надо осуществить на яхте, потому что идти куда-то в высокие широты на неподготовленном судне — это риск, это безумие, это авантюризм. Я человек авантюрный по натуре, но вот это безумный авантюризм, который не допускается, потому что неподготовленные лодки тонут, как и неподготовленные капитаны.
— Вы в открытом море, рядом ни магазинов нет, ни еды. Нужно же всё продумать. Сколько вам нужно питьевой воды? Сколько нужно там, не знаю, макарон, тушёнки. Кто это всё считает и как это рассчитывается?
— Это очень всё просто. Два литра на человека в сутки мы считаем, по стандартным нормам — они есть в интернете. Считаем стандартные нормы плюс предпочтения вкусовые каждого человека. В этом году со мной ходил мой друг — он буддист, он вообще мясо не ест, всё рыбу ждал. Вот на него взяли побольше зелени, овощей, фруктов. Кто-то ест всё, это проще. На яхте «Мидана» мы берём из стандартных норм воду и питание на месяц с учётом предпочтений. Но это только первое. Второе: мы берём запас ещё на месяц. Это дополнительные вещи, которые остаются, и либо команда разбирается, либо они как презент остаются. На яхте «Мидана» всегда есть НЗ (неприкосновенный запас — прим.редакции). Это всегда три ящика тушёнки, лапша быстрого приготовления и вода, естественно. Воду мы берём с запасом, то есть месяц плюс месяц. Дополнительно ещё я беру примерно на 15-20 дней, по количеству людей, по литру на человека. Вода должна быть всегда. У меня на лодке на самом деле есть опреснитель, но я просто его пока не запускал. Когда пойду в кругосветку, вот тогда запущу.
— Кругосветка, я читала, это ваша большая мечта. И вы уже мини-кругосветку с семьёй совершили вокруг Европы. Всё правильно?
— Да.
— Что вас разделяет с вашей большой мечтой?
— Нас разделяют семейные обстоятельства. Я многодетный папа. Старшая дочка уже в институте, средний сын через два года в институт, а младшая дочка через четыре года в институт. Через четыре года, когда все устроятся, мы пойдём в кругосветку с супругой.
— Вы уже готовитесь к этому?
— Конечно. Мы идём, потому что кругосветка начнётся через Северный морской путь. То есть мы пойдём не классическим маршрутом, а северной дорожкой. Вот сейчас готовимся, у нас каждый год подготовка. Мы дошли до Диксона. Посмотрим, может быть, в следующем году или через год попробуем дойти до Тикси.
Это будет поэтапная кругосветка, не нон-стоп. Первый этап-лето — это обязательно идём из Архангельска во Владивосток. Это первый. Потом бы хотелось посмотреть страны. Мы увалимся дальше на Филиппины, через… Мыс Доброй Надежды. В общем, есть план определённый. Я примерно смотрю из опыта иностранных яхт, российских яхт. Мы готовимся четыре года. Дайте четыре года — мы пойдём в большую кругосветку.
— Как вы думаете, сколько может занять времени кругосветка?
— Если нон-стоп, то год. Если всё хочется посмотреть… Так, в среднем, не живя по полгода в какой-то стране или на каких-то островах — два года. Но кто-то уходит в кругосветку и не возвращается. Мы не из таких. У нас в России очень много чего остаётся, поэтому мы вернёмся обязательно.
По поводу детей: пока они учатся в институте зимой, мы где-то идём с супругой и с нашими друзьями. А в летний период они с нами, к нам будут прилетать. Какую-то часть маршрута обязательно пройдут с нами.
— Нужно же вернуться в «Мир Капитанов», чтобы дать интервью по итогам кругосветки.
-Конечно, обязательно. Ну и мыс Горн, как же без него? Это же Эверест яхтинга, понимаете? Видите, у меня нет серёжки, а должна быть, понимаете? Это цель.
— Пусть всё получится!
— А верите в знаки?
— Конечно. У меня есть такая капитанская чуйка. Я чувствую: туда идти не надо. Был один случай, когда мы как раз медведя на Норденшёльде встретили, рядом с Норденшёльдом, это язык ледника Ломоносова. Очень знаменательное место, место туристическое. Мы туда подошли, увидели… Я чувствую, мы идём около пяти узлов, подходим вдоль этой скалы. Я чувствую, у меня какое-то чувство… Медведь далеко, но какое-то чувство самосохранения. Я говорю: «Сейчас я убавлю», это всё есть на камере, убавляю, говорю: «Давайте холостым ходом на всякий случай». Мы снижаем скорость до полутора узлов, и тут — удар подводный. Мы наскакиваем на подводную скалу. Лодку кладёт. Хорошо, никто не пострадал. Слава богу, скользящий удар был и скорость маленькая. Я успел остановиться к этому времени. Просто остановился, и всё.
За годы ледник растаял. Наверное, у многих такая же проблема: ледники растаяли за последние 20 лет на 50-100 метров. И вот эта подводная скала — её на картах, которые есть на «Мидане» нет. У меня заканчивается, где ледник раньше был 20-15 лет назад, когда было исследование. Дальше я не знаю дно, никакого дна. А там при приливе эта скала под водой. При отливе она чуть-чуть видна. И вот мы как раз на эту скалу… Но так как это всё-таки стальная лодка, так как киль у нас 10 мм стали, царапина, чуть-чуть помяло, но, в принципе, всё хорошо. Мы сразу тут же в трюм смотреть, пайолы открывать — нет ли поступления воды. Нет-нет, мы килем просто чиркнули, всё ноормально.
— То есть чуйка хорошо развита?
— Дай Бог, дай Бог. Какие ритуалы? Перед таким большим выходом это церковь, свечка обязательно. Потому что без Бога… Поморские традиции обязательно. Кто во что верит: кто-то в буддистский храм пошёл, я вот в православный.
Есть такой маленький нюанс, и он подтверждался на протяжении всего моего опыта. Если кто-то из экипажа говорит о том, что: «Что-то я не верю в эти паруса. Какие-то они непонятные. Вот это не бермуда, это всё-таки китайские. Непонятно» — раз, у нас парус упал. «Что-то я не верю… Вот мотор какой-то странный. Он такой большой, но я в него не верю. Надо было поменьше взять» — раз, мотор начинает глохнуть. Не понимаем, что случилось. Там антифриз залили, и дальше пошли. Надо верить в то судно, на котором ты идёшь. Потому что если ты в неё не веришь, она чувствует — «Мидана» это чувствует — начинает ломаться в тех местах, в которые ты не веришь. Я верю в неё полностью, говорю: «Так, это говорить нельзя. Мы точно справимся, мы точно найдём решение, паруса не упадут, мотор не заглохнет». Это факт. Вот такие нюансы, да, они есть.
— А как вы успеваете и путешествовать, и готовиться к этим путешествиям, ещё и снимать всё это, и потом монтировать, и вести свой блог?
— Тяжело. Раньше у меня раз в неделю выходили ролики, сейчас раз в две и даже где-то раз в три недели. Потому что всего успеть просто нельзя. В основном, конечно, большими переходами я делаю какой-то монтаж. Съёмки параллельно, что-то монтирую. Зимой в этом плане попроще, времени побольше. И вот сейчас как раз в очередной раз выходит новый сезон — наша большая экспедиция 2025 года. Буквально на днях начнём это делать.
Времени всегда не хватает, потому что кроме этого надо ещё заниматься и семейным бизнесом, и дети у меня растут, они же не как цветы в поле — за ними надо следить.
— Дмитрий, вы упомянули про паруса. Расскажите о них.
— Это уникальное парусное вооружение. Такого в России достаточно немного. Называется junk rig, это китайский парус. Мы импортозамещением занимаемся, поэтому европейский на китайский поменяли.
Очень хорошо выходит. Без нареканий уже пять лет. Очень простой в управлении, прощает ошибки, свободно стоящая мачта без дополнительного стоячего такелажа. И я очень доволен этим парусом. Да, он, наверное, не гоночный, но так как это тяжёлая круизная лодка для больших путешествий, для экспедиций — это самая подходящая история. Ими легко научиться управлять. У нас все друзья, которые приходят на борт впервые, видят, что достаточно интересный парус, он очень остро ходит. У нас совмещено: мы не только постоянно под парусом, у нас мотор-сейлер, то есть мы параллельно можем и под парусом идти, и под мотором. Я на бермудском вооружении ходил, на гафелях ходил, на гафельных шхунах, но китайская парусная оснастка, как у меня, она действительно интересная. Нет обмерзания стоячего такелажа. Если вдруг обмерзание паруса случилось, надо лишь слегка приоткрыть блок, чуть его сбросить и опять натянуть. Всё это падает на палубу. Палуба полу́скат и всё это улетает, смывается волнами. Всё хорошо. Единственная яхта, которая ходит в Арктику с такими парусами, — это яхта «Мидана».
— Расскажите про ваши планы на 2026 год. Что задумали?
— В 2026 году из больших экспедиций я хочу сделать не одну, а две. Достаточно осмелел, на самом деле. Во-первых, обязательно надо сходить на Шпицберген — это июль, третий раз. Очень-очень нравится, очень хочу. В прошлом году не ходил, поэтому в этом году надо обязательно. Соскучился безумно. И второе — замахнуться на рекорд. У нас рекорд российских яхт — в принципе, мировой, мне даже кажется, я не уточнял — Николай Андреевич Литау, это капитан яхты «Апостол Андрей», он 12 лет назад поднялся до 83-й, может быть, 84-й широты. Это Земля Франца-Иосифа. Дальше он подняться не смог, потому что паковый лёд. Вот я хочу — так как Арктика открывается — подняться до 84-й, 85-й широты и сделать новый мировой рекорд. Это за Землю Франца-Иосифа.
— Пусть всё получится. Пусть все ваши цели, которые ставите, реализуются. Да будет так! Мы ждём вас из кругосветки.
— Хочу пожелать всем читателям и зрителям: пусть все мечты сбываются!
Фото: Youtube канал MIDANA Yacht, ВКонтакте Яхта Мидана
«Мир Капитанов» благодарит бар «Моряк и чайка» за помощь в проведении съёмки.
Поддержать
материал
Поддержите этот материал и разместите здесь
информацию о вас или вашем проекте
